Отцы и дети
Колонка Александра Ярошенко
Молодежь принято ругать. И джинсы у них рваные, и росписи татуировок на всем теле, и рэп у них жуткий и непонятный. И ведут они себя часто не понять как. Много чего старшему поколению не нравится.
Убежден, как только ты начинаешь ворчать и раздражаться жизнью молодых — значит, ты сам стареешь, а не они стали плохие.
Всегда вспоминаю себя юнцом. Какой же я был самоуверенный! Словами не передать. До сих пор стыд жжет от воспоминаний: я, 15-летний желторотик, мог запросто сказать своей 80-летней бабушке: «Да что бы ты понимала!..» Она пережила войну в немецкой оккупации, спасла всех пятерых детей, прожила 80 труднейших лет, а я ей — «Да что бы ты понимала!..» Сегодня, когда прихожу на кладбище, всегда прошу у нее прощения. Стыд жжет! Жжет!..
Бабе не нравились песни Аллы Пугачевой, а я был влюблен в ее золотые хиты. Наложенным платежом по почте выписывал ее пластинки, часами крутил их и мог такими же часами говорить о любимой певице.
А бабушка любила Клавдию Шульженко и Марию Мордасову! Мне тогда это казалось дремучим и жутко отсталым.
Противоречивость вкусов и взглядов поколений прекрасно описал Иван Сергеевич Тургенев в своем романе «Отцы и дети». Века прошли — ничего не изменилось. Еще века пройдут — и ничего не изменится.
Поэтому советы своей взрослой дочери стараюсь не давать. Это дело безмерно неблагодарное. Скажу, только когда она попросит. И всегда перед этим повторю: «Это мое субъективное мнение, ты живешь свою жизнь».
Мало ли что мне может не нравиться! Моим родителям тоже не нравилось многое в моих юношеских делах и поступках. Слушал ли их? Чаще всего — нет. Жалею ли я об этом? Чаще всего — да. Но между моими «слушал» и «жалею» прошло больше половины жизни, которая вся в кочках от набитых шишек.
Поэтому, когда слышу в такси громкий и ненавистный мне рэп, я всего лишь вежливо прошу убавить звук.
Остальное — не мое дело. Все решит и рассудит жизнь.
